Буджолд, Лоис Макмастер. Священная охота / пер. с англ. А. Александровой. – М.: АСТ, 2006. – 542 с. – (Золотая серия фэнтези).

 

Уф, наконец достигли мы врат Шалиона!

Скоро мы полетим по улицам знакомым...

Ан нет! В «Священной охоте» действие происходит далеко от Шалиона-Ибры, на противоположном конце материка, в королевстве, отделённом от знакомых мест Дартаканской империей. И все тут другое, кроме уже привычной Пятерки богов. Кажется.

В романе есть это другое и новое – система правления в изображённой стране Вилд. Во главе стоит священный король, выбираемый, как император Священной Римской империи. Король некогда был воплощением и средоточием магических сил природы: леса и тотемных зверей (удивляюсь, что писательница обошла здесь десятой дорогой архаическую идею священного брака, заключаемого между королем и жрицей-шаманкой-царицей, как между Человеком и Природой, Царём и Богиней – видимо, исключительно чтобы не спутаться с помешавшимися на древнем сакральном феминизме поклонниками «Кода да Винчи»). Со временем магия леса угасла, остался только пиетет перед титулом, который уже почти переходит по наследству. Не могу с уверенностью сказать, какую реальную языческую религию взяла Буджолд за основу; мне кажется, кельтскую, точнее, древнеирландскую, где в центре острова, в Таре, тоже правил священный король над четырьмя другими; но это незнание не мешает высоко оценить прекрасное, исторически достоверное сочетание очень архаических черт менталитета и их обновления и цинического превращения.

А если присмотреться, то с удивлением увидим, насколько животрепещуще свежая (на английском вышла в 2005 году!) «Священная охота» повторяет начало цикла, замечательное «Проклятие Шалиона». Похожий тип героя: воин, рыцарь со всеми рыцарским добродетелями, которого злая судьба оделяет необычным даром, насильно связывающим его с Пятерицей богов и чудесами. Бедняга Ингри, как и Кэсерил, сначала обижен на судьбу за этот дар, но на протяжении романа учится мириться с ним и даже извлекает из него пользу. В тексте пробегает даже до боли знакомое сравнение той сущности, что поселилась в Ингри, с «опухолью в животе». Главный герой так же приближен – хотя и не вплотную – к трону и участвует в королевских интригах. Правда, такой мелодраматической и сантиментальной истории, как в «Шалионе», тут нет, но зато нечаянное несчастье Ингри и его спутницы оказывает государству большую услугу.

Есть и спутница. Если в «Шалионе» роли возлюбленной и заколдованной принцессы, которую следует спасать, были разделены между двумя героинями, то в «Священной охоте», исходя из экономии сил и средств на создание оригинальных женских характеров, эти роли совместились. Ингри и спасает, и влюбляется, и сам спасён заколдованной девицей – она тоже разделяет неудачный волшебный дар главного героя.

В своих основных посылках – чрезвычайно похоже на первый роман цикла, где переживания приговорённого к смерти, героически скрывающего свой приговор от близких, описаны с жуткой правдивостью подлинных событий, а отчаяние девицы, скованной в своём поведении, с облегчением разрешается её мудрыми и блестящими действиями. Возможно, время стёрло собственные воспоминания автора и остроту её чувств, но в «Охоте» душевные переживания героев уже не вызывают такого отклика в сердце, действия героини уже не кажутся таким находчивыми, а нежные чувства уже не выглядят таким тонким проблеском надежды среди безысходности.

Вопиющее воплощение зла в «Священной охоте» прикончили ещё до первой страницы романа. Особой подлостью никто из персонажей не отличается, поэтому особый героизм героев проявляется плохо. Особые проблемы героев тихо себе тлеют до начала действия романа, и на всём его протяжении понятно, что с этими кош-ш-мар-рными проблемами вполне можно себе тихо жить и дальше, и даже смертная казнь для девицы – скорее, политическая интрига, чем реальная угроза. Особых несчастий для страны не предвидится – ну жили 400 лет рядом с Проклятым лесом, ну и ещё пожили бы. Нет тут драматической напряжённости рокового дня и часа, роковой минуты, упусти которую – и весь Шалион навсегда полетит в тартарары. Я полагаю, именно такое колебание на пороге между благополучием и проклятием, эта ситуация непрерывного выбора в стрессовых условиях создали подчёркнутый драматизм и динамизм «Шалиона» и невыразительную в сравнении с ним «Священную охоту». Как сказано в Св. писании, «Ты не холоден и не горяч...».

И, главное, мне остаётся непонятным, зачем «живому классику», как аттестует Лоис Макмастер Буджолд аннотация «АСТа», было писать этот роман? Нет, не в смысле лаконичного и идейного message, как стали теперь выражаться. Это-то я сама в любую секунду сформулирую, скажем, так: благородству (слышали о таком понятии?) неотъемлемо сопутствует ответственность за самого себя и за тех, кто на тебя полагается, «ты в ответе за тех, кого приручил», отчаяние – смертный грех и не равняется смелости, ты не имеешь права распоряжаться собственной жизнью, если с тобой связаны другие жизни, «война не кончена, пока не похоронен последний солдат», и т.д. – всякий вЫчитает в книге собственные мысли, это же всё-таки хороший и многоплановый роман.

Неясны мне её побуждения. Я явственно представляю себе, как мучила писательницу драматическая история излечения сломленного духа солдата, как необходимо ей было рассказать его жизнь, облегчить его страдания, хотя бы в фэнтезийном мире достичь справедливости. Я понимаю, что Кэсерил просто принудил Буджолд описать его мир и его судьбу в «Проклятии Шалиона» и сам выбрал себе в качестве прототипа характер М. де Сервантеса. Я так же хорошо понимаю мягкосердечие Буджолд (странно звучит про автора жёсткой саги о Форкосигане, не находите?), которое подвигло её написать «Паладина душ» и спасти несчастную израненную душу королевы-матери. Потрясающее милосердие к собственным придуманным героям, которое компенсирует жестокость нашей реальности, где счастливый поворот судьбы, просвет после такого беспросветного горя, как у Исты, – ненаучная фантастика. Милосердие автора к своим творениям – в укор Творцу нашего мира.

И я отказываюсь понимать ту причину, которая заставила Буджолд написать «Священную охоту». Какое неодолимое движение души привело её к перу? Что тут художественно нового в сравнении с 1-й книгой? Я увидела только неприятную привычку к чудесам: если в «Шалионе» религиозные чудеса действительно внушали трепет и благоговение, были эффектной кульминацией и развязкой сюжета, то в «Охоте» боги «разгуливают, как по своему саду», святые (уникумы, штучный товар в «Шалионе»), волшебники и шаманы попадаются на пути главного героя с завидной постоянностью и в удручающих количествах, и, соответственно, напрочь пропадает удивление перед божественным наведением порядка на земле, каким является чудо. Получается банальная магическая фэнтези: сделай так-то, и чудесные, неведомые, непостижимые силы покорно сделают в ответ то-то, «дерни, деточка, за веревочку, дверь и откроется». Скучно! И потом, книги по магии, на которые начинает смахивать из-за этого магически-атеистического тона «Священная охота», далеко не самое художественное чтение, скорее практические инструкции малограмотного слесаря к капризному серверу. Нет, я, конечно, тоже прагматична и могу предположить основную причину написания продолжения, но мне не хочется даже выговаривать её вслух, чтобы не портить себе самой уважение к одной из ценимых американских писательниц.

В итоге моего брюзжания меня осенила-таки мысль, оправдывающая существование третьей книги: «Священная охота», может быть, служит введением в цикл нового героя, основное деяние которого состоится в ещё ненаписанной 4-й части. В следующей книге писательница сведёт в каком-то решительном действии обоих своих главных героев. «Орудия богов» 1-й и 3-й книг так явно перекликаются своими жизненными сюжетами, что совпадение их имён уже кажется незаметным, хотя оно лежит на поверхности: Люп ди Кэсерил – имя явно от латинского lupus ‘волк’, Ингри кин Волфклиф – попробуйте не увидеть тут германский корень wolf ‘волк’. Они прошли через одинаковые испытания, они носят одно имя, они ровесники, они – практически двойники, а мотив двойников или близнецов сильно развит и почти неисчерпаем и в литературе, и в мифологии. Хорошо ещё, если Буджолд поставит обоих своих «лордов-волков» по одну сторону фронта, но только представьте себе, что за угроза нависнет над миром Пятерицы богов, что потребует соединённых усилий таких воинов-святых! А если ей вздумается столкнуть двойников в противоборстве, что более традиционно?!

Возможно, этой книге просто не повезло с переводчиком (бывает, что и наоборот), хотя я не заметила ни стилистических ляпов, ни недостающих запятых. Возможно, читалась не под настроение. Возможно, сработал эффект продолжения, которое всегда (а на самом деле и не всегда) хуже начала. Возможно, я в конце концов привыкну и к этой истории из мира Пятерицы богов (куда деваться, книга-то уже куплена, причём за немалые для меня деньги). Сомневаюсь только, что мне так же будет необходимо раз в полгода перечитывать её, как «Проклятие Шалиона».

Г. Смиренская, №32

Joomlart

Сейчас на сайте

Сейчас 3 гостей онлайн

Статистика

Пользователи : 3
Статьи : 306
Просмотры материалов : 483951